02. Похоронная музыка

Траурные ленты, фотография, венки, слёзы,
Виновник мероприятия музыки не просит.
Моросит слегка дождь, с утра прохладно сегодня,
Как жестока судьба, вчера был жив вроде.
Но вдруг ушёл, ушёл туда, где нет возврата,
Где не помогут деньги, грязь дороже злата.
Лопаты копают, топтают рабочие землю,
Их тихие маты плиты только внемлют.
Звуки молотка, этот стук по крышке гроба,
Особенно внутри, сведёт с ума любого.
Убого смотрится гроб, но закрыт, как заварен,
Походу плотник был силён, но так бездарен.
Навален чернозём обратно, скрылись скорбящие,
Мелкий дождик превратился в настоящий.
Плач пройдёт, останутся лишь кадры в альбоме,
А пока только дождь и раскаты грома.

Похоронный ритм, не сделали пост мортем,
Оставили в живых среди мёртвых.
Ещё не вдова, но уже не жена в чёрном,
Отдаётся с горя на столе гостю, стонет.

Зачем просыпаться, когда надо спать в мире,
Когда по тебе плачут, а ты во фраке стильном,
Когда паспорт не действителен, наследие поделено,
Когда закончилось твоё кино на одного?
Ты мочился в детстве, детство вернулось,
Ударил крышку гроба, не шелохнулась.
Крикнул, даже эха не услышал,
Испуг окончательный, часто задышал.
У тебя в среднем пять минут на безумие,
Это тот самый день судный.
Бешеный стук сердца, на душе пекло,
Пальцы в кровь, ногти крышкой срезало.
Азраила нет ещё, в наличье демоны
Удушения, боли, потугов немощных.
Столько богов, кому воззвать в молитве,
Но стук не услышат люди над монолитом.

Похоронный ритм, не сделали пост мортем,
Оставили в живых среди мёртвых.
Ещё не вдова, но уже не жена в чёрном,
Отдаётся с горя на столе гостю, стонет.

04. Статистика

Девять с половиной грамм свинца и двадцать латуни
На всего лишь один снаряд, на одну пулю.
Отливка, формовка, фриз, блиц контроль.
Один патрон узнает скоро свою роль:
Быть за добро или пронзать мирных,
Убивать неверных либо невинных.
Хотя какая разница, пуле по барабану,
Кто стреляет из винтовки, а кто дышит на ладан.
Ну ладно, путь не близок, мерцает гильза,
Чьи-то лица вскрывают в чём-то убедиться.
Близится конец, мотор заглох, всё рассыпают,
Ломают ящики, по рожкам патроны втыкают.
Вникая в проникновенную речь командира,
Идут хозяева винтовок в штурм с идеей мира.
Атака без предупреждения, будь то враг иль население,
В глухом селении солдатов семеро.
Сухой полдень, песок и ветер, саманный дом,
АК на взводе, тот самый патрон в нём.
Крики, плач, сын прячет за спиной мать.
Звучит хлопок, на её лице багровая рябь.

Смерть человека – горе, сотен – статистика.
Пули были разрывными – гласит баллистика.
Листьями засыпало всё, что осталось от них,
Останки обернулись списками чисел сухих.

Пацан, хули, молодой, полез на рожон,
Пуля разнесла рот, мир закрутился, как аттракцион.
Удар остатками затылка об бетон,
Голову свернуло на бок, свой видит батальон.
Но не в пацане суть, он статистика войны,
И что не поглотит земля, после сожрут вороны.
Мать вряд ли опознает, когда у сына нет лица,
И лишь глаза, всё остальное снёс заряд свинца.
Они видят отчий дом, штурмовиков, триколор,
Как творят мир, нарушив договор.
Лысым псинам приказали не проглатывать бром,
И теперь сестёр раздевают на полу сыром.
Врагов не хоронят, перемалывают танками,
Жрут водку за победу, глумятся над останками.
Это, я уверен, не покажет Останкино,
А нашего героя выворачивает наизнанку.
Голову расплющило, и глаза не видели,
Как миротворцы прикончили родителей.
Очередью отца, одной пулей мать,
Нет лица, нет глаз и некому опознавать.

Смерть человека – горе, сотен – статистика.
Пули были разрывными – гласит баллистика.
Листьями засыпало всё, что осталось от них,
Останки обернулись списками чисел сухих.

06. Азраил

Бесконечная лирика о любви и политике.
Критики только языками чешут, горько слушать.
Сушит глотку ветер, свет сужает зрачки.
Вот он я, как книга, если осилишь, прочти.
Осуди меня, осади вопросами.
Почему читаю о смерти, наверное, спросишь ты.
Из пустоты пришёл и уйду туда же.
Просто хочу быть как все, по-моему, каждый
Идёт тропой судьбы в погоне за славой,
Или плывёт как проклятый с закрытым забралом.
На карнавал не попал я, нет грусти,
Просто злюсь, я просто злой, забей, меня отпустит.
Я aZRaiL, тот самый, что хотел победы на батле,
Но мало кто вспомнит, да и вспомнит на вряд ли.
Цитаты моей речи забыты, так же, как куплеты.
Пора заканчивать, пока, эта песня спета.

08. Старик

Одинокий дед сбился со счёта своих лет.
Нет больше близких рядом, никого нет,
Только куча памяти на шкафу в альбомах.
Старые фотокарты любимых, друзей, знакомых.
Осколки прошлого, мечты об известности.
Громкой славе, желательно лёгкой.
Так бы молодость прошла, не прозвучали медные трубы.
Жить было далеко нелегко, даже скажем, трудно.
Люди не видели дядю Серика – целителя кранов.
Истёртая обувь, душа в порезах и ранах.
Старый, никому не нужен, нет даже верной собаки.
Знаки на руках ложно читали гадалки.
Пророчили славу в юности, деньги чуть позже.
Тоже ложью плевались провидцы.
Лица людей каменных и их пустые молитвы.
На веру брал старец, уже не тянул к солнцу рук.
Вдруг, остановилось всё, замкнулся круг,
И теперь он банально и цинично – труп.

Все слова сказаны, отпеты души.
Все, кого любил – мёртвые туши.
Ветер носит листву обрывками мелодий.
Прах к праху, плоть от плоти, плоть от плоти.

Полусладкий запах смерти
Уже на лестничной клетке начинают замечать соседи.
Йоу, после двух недель на кушетке лицом вниз
Старика глаза седые уже расплылись.
При жизни по молодости он хотел стать единым целым
С той любимой, самой на земле красивой.
Теперь же он един лишь с червями, так обидно умирать,
Ведь никто не видел, но это лишь романтика.
На деле остаётся лишь четыре шага:
От первого червя и до полного распада.
Шаг первый, когда начинают растворяться клетки
И от трупа исходит запах едкий.
На втором мы застали нашего героя,
Бывший алкоголик превращается в жижу гноя.
Стал ковчегом Ноя для червей во время зноя,
И никто не выдержит запах, но я
Сижу на краю кушетки, жду медэксперта.
Вижу движения его лица, пишу об этом.
За окном шуршит листва,
А в комнате витает C5H14N2.

Все слова сказаны, отпеты души.
Все, кого любил – мёртвые туши.
Ветер носит листву обрывками мелодий.
Прах к праху, плоть от плоти, плоть от плоти.

Он так и лежал лицом вниз на зелёной простыне,
Когда вопросы перестали задавать мне.
Последнее, что я видел, выходя из комнаты,
Как его отдирали от зелёной простыни.
А я вдохнул свежий воздух летнего утра,
И подумал: "Я ведь даже не знал имя старика".
Грустно, да нет, он теперь в лучшем из миров,
А тело всего лишь грязь, которая гниёт.
Лёд был растоплен лучами непривычной славы.
Пусть после смерти она его застала
Не в лучшем виде, но он стал историей подъезда
И нынче памятно то место, пусть не лестно
Со страхом вспоминают жильцы соседа без лица
Не добродушного старца, но и не подлеца.
Царапают пальцы пульта кнопки.
Не то "Тревожная зона", не то "рейдер". В общем, сводки
Говорят: скончался кто-то, лежал очень долго.
Показали его тело на полпути к моргу.
Створки окон забили, закрыли квартиру.
Я выключил телик, побрёл в раздумьях к сортиру.

Все слова сказаны, отпеты души.
Все, кого любил – мёртвые туши.
Ветер носит листву обрывками мелодий.
Прах к праху, плоть от плоти, плоть от плоти.

10. Чистота

Чистота пачкается, чистота плачет.
Чистоту необходимо спасать, не иначе.
Чистота в невинности, но она взрослеет.
Чистота рвётся грешным змеем.

Они чисты и невинны, как фигуры из глины,
А я чувствую песок, запах нафталина.
Их тела нетронуты, ну может только ими.
Их бутоны нераскрыты, но уже пахнут сильно
Детским мылом, первым соком,
Стиральным порошком, желанием глубоким.
Ещё пару-тройку лет и выучат стойки
Суки, начнут сосать, отрастят дойки.
Грязь я вижу в их глазах,
Я давно заметил – их возбуждает страх.
Они каждый раз мокнут стоя раком в лифте.
Я не трогаю бутоны, я беру выше.
Они должны понять, что секс – не прекрасно.
И стекает два цвета: коричневый и красный.
Слёзы очищают их глаза от грязи,
Путь через чистилище ведёт в райские сады.
Они плачут – я вытираюсь.
Они вытираются – я одеваюсь.
Они одеваются – я закуриваю сигарету.
Они убегают, а я следом.

Чистота пачкается, чистота плачет.
Чистоту необходимо спасать, не иначе.
Чистота в невинности, но она взрослеет.
Чистота рвётся грешным змеем.

Семьянин из простых, не голубых кровей.
Не похож в принципе ни на кого из вождей.
В толпе людей безлик и так же скучен.
Со всех сторон в плане конституции благополучен.
Педантичен, нрав спокойный, хотя, впрочем,
Не важно. Ехали дальше, так, камни в почках,
Гастрит, язва двенадцатипёрстной кишки,
Слабое зрение, носит большие очки.
Зрачки окрашены карим, умеет играть на гитаре.
Эрудирован очень, два института знаний.
Кандидат химнаук, участник сотен форумов.
Служил в армии, значит, не смеётся при виде клоунов.
Кто такой? Серый и обычный аж тошно.
Почему такой, как он, не спит дома ночью?
Зачем портфель и эти банки на кухне?
Я за него знаю, а ты додумай.

Чистота пачкается, чистота плачет.
Чистоту необходимо спасать, не иначе.
Чистота в невинности, но она взрослеет.
Чистота рвётся грешным змеем.

12. Пост Мортем (ремикс)

см. сообщение №1